Священник Андрей Постернак: Мы советскую эпоху до сих пор толком оценить не смогли, - как оценивать патриарха Сергия?

Поиск заведений

 

Проблема, безусловно, сложная. Нельзя сказать, что этот вопрос политизирован только потому, что болезнен для нашей Церкви.

Нам, конечно, проще сейчас судить о святителе, священномученике Филиппе Колычеве - прошло много времени, и с ним ничего нас не связывает в личном плане - только в историческом. И поэтому мы можем однозначно говорить, что это канонизированный святой, мученик, который не побоялся свидетельствовать о вере перед законным царем, творившим жестокие вещи. И за это он поплатился жизнью.

Но Церковь почтила святителя Филиппа не как человека, который противостоял власти, был, как мы бы сейчас сказали, в оппозиции к ней, а все-таки как человека, свидетельствовавшего об истине, и не побоявшегося принять мученическую кончину. Поэтому я бы все-таки разграничил понятия, связанные с общественной, политической значимостью и святостью. Церковь должна быть далека от политики, она не может идти на поводу у какой-то конъюнктуры. Безусловно, канонизация людей происходит, исходя из канонических установлений, существующих в Церкви.

Фигура митрополита Сергия Страгородского к нам гораздо ближе исторически и связана с эпохой, однозначную оценку которой мы сами до сих пор дать не можем, поскольку революцию 1917 года тоже, как сейчас выясняется, воспринимаем по-разному. Для кого-то это трагические события, для кого-то - начало новой эпохи со своими сложностями, взлетами и падениями. И, если мы не в силах однозначно оценить самое эпоху, - с каких позиций можем давать оценки людям, стоявшим во главе Церкви?

Если мы говорим о церковной истории того времени, реально канонически власть находилась у патриарха Тихона (Булавина), который скончался в 1925 году, затем у митрополита Петра (Полянского) - священномученика, канонизированного православной Церковью. Хотя он находился в заключении и не мог управлять Церковью, все-таки до своего расстрела был законным предстоятелем Русской Православной Церкви. И от его лица никаких документов, связанных с отношением к советской власти, не исходило. А митрополит Сергий был тогда лишь заместителем патриаршего местоблюстителя, но не главой Церкви. Если мы будем об этом помнить, декларация, сделанная им в 27 году, может трактоваться и оцениваться по-разному.

В 30-е годы гонения на Церковь не только не прекратились, а еще больше усилились, и, как мы знаем, окончательное установление патриаршества уже в 43 году будет связано с встречей в Кремле митр. Сергия со Сталиным, который, по сути, дал возможность восстановить патриаршество в России.

И вот с того момента, когда митрополит Сергий стал патриархом (а он, безусловно, был избран законно), его решения мы можем рассматривать как решения главы Русской Православной Церкви - на основании существующих в Церкви правил и канонов. Поэтому, если мы говорим о последовательности событий, должны учитывать все эти вещи и оценивать поступки людей, исходя из условий, в которых они находились.